Бытие и безумие [и драконы] - Алиен Уриэль

«Там страх его не поразит

Безумьем в час ночной».

А поразит его оловянное сердце Принца, мертвый Скворец и далекий Египет, полный загадок и недостижимости.

I.II.45. Безумие и Мисима

Все началось с того, что Юкио Мисима вместе с молодым монахом поджег храм в Кинкакудзи, но избежал наказания и написал «Золотой храм».

Потом последовала «Исповедь маски», в которой Мисима описал свой безумный опыт расщепления личности и создания тайного общества Кавалеров маски и меча.

Его глубоко автобиографическая драма «Мой друг Гитлер» вызвала серьезный скандал и в то же время сделала его известным в Новом Свете.

В этом смысле другая пьеса – «Маркиза де Сад» – прошла почти незамеченной и вызвала лишь гневные протесты у потомков жены маркиза де Сада [см. «Безумие и де Сад»].

Опыт безумной философии [см. «Безумие и философия»] Мисима изложил в «Философском дневнике маньяка-убийцы, жившего в средние века», где слишком мало беллетристики и слишком много метафизики.

Закончилось все безумным мятежом во имя императора – после этой неудачи Мисима совершил харакири, а его соратник отсек ему голову.

Больше никаких безумств он самостоятельно уже не совершал.

I.II.46. Безумие и журналистика

Мне сказали, что журналистика – это безумная профессия.

Что журналист не является специалистом ни в одной области, при этом должен разбираться во всем; он дает этому миру только информацию, которая многим неприятна.

И что если это «настоящий журналист», то он безумен, ибо постоянно сталкивается с негативом в свой адрес: часто недовольны все стороны, нередко он – между всех (не только двух) огней. Что нередко он играет роль следователя, а следователя мало кто любит; что он часто становится зависим от негатива – ему нужна хоть какая-нибудь реакция на его тексты [см. «Безумие и текст»], пусть даже негативная.

Мне говорят, что журналисты постоянно куда-то лезут, постоянно суют свой длинный нос в опасные щели, – чаще всего во вред себе и своим близким; им по многим поводам «больше всех надо».

Часто можно услышать мнение, что люди, которым «больше всех надо», – это «ненормальные люди», что у них, скорее всего, есть «диагнозы».

Я слышал мнение, что журналисты часто отвечают за свой труд своей свободой, своим здоровьем и своей жизнью. Что честный и принципиальный журналист – во многом безумец.

I.II.47. Безумие и Баудолино

Баудолино стал приемным сыном Императора Священной Римской империи Фридриха Барбароссы и свидетелем его смерти.

Он видит безумные миры, но многие его видения магическим образом [см. «Безумие и магия»] становятся реальностью и меняют ход истории.

Он ищет далекое и прекрасное царство пресвитера Иоанна и по дороге встречает исхиаподов, сатиров, блегм, паноциев, гипатий [см. «Безумие и Гипатия»], единорогов [см. «Безумие и единорог»] и собственные ожившие смыслы [см. «Безумие и смысл»].

На первый взгляд Баудолино весьма рационален и вовсе не безумен. Умберто Эко, написавший его максимально точную и достоверную, почти документальную биографию, с трудом удерживается от желания привести письмена на безумных языках, проступающие сквозь ткань повседневной жизни Баудолино.

Вы обязательно встретите Баудолино, если отправитесь в существующее по сей день государство пресвитера Иоанна (сам он давно умер), которое управляется в соответствии с законами общей теории относительности. Баудолино может даже поделиться с вами «эликсиром от безумия», и если вы его выпьете, вам никогда не будет скучно. Эликсир слегка напоминает капли датского короля, но эффект все-таки сильно отличается.

I.II.48. Безумие и Неизвестные

Когда в городе [см. «Безумие и город»] появился памятник Неизвестному поэту с надписью «Имя твое неизвестно, стих твой бессмертен», это сперва сочли чуть ли не кощунством. Но потом оказалось, что памятник привлекает туристов, а местные поэты стали регулярно собираться возле него в теплое время года и читать свои стихи.

Вскоре рядом появился отдельный памятник Неизвестной поэтессе.

Потом в районе, где много граффити, появился памятник Неизвестному художнику. Многие сочли, что это как-то связано с Бэнкси.

Самый большой скандал случился вокруг памятника Неизвестному безумцу с надписью «Имя твое неизвестно, безумие твое безбрежно». Казалось, что это может стигматизировать людей с ментальными расстройствами.

В этом ряду самым странным стал бесформенный памятник Неизвестному неизвестному с девизом «Дело твое неизвестно, достижения твои незримы». Пожалуй, это не было шуткой; скорее – это было самым серьезным из всего, что было придумано на эту тему на сегодня.

I.II.D-1.48/49. Игорь-1 [Диссоциированные личности – 2]

(1)

Он не писатель и не поэт, поэтому то, что он пишет, – слегка графомания. В каком-то смысле это слегка пошловато и банально.

Он «оформился» в 1999 году, когда произошло много драматических событий. Это был год очередного экзистенциального и психического перелома. Он остался в несколько ином мире, и время там течет значительно медленнее.

(2)

«Облака, о облака! Есть только вы. Вы плывете над Скифией. И Скифия плывет под вами. Я прихожу, и вы не замечаете. Я ухожу, и вы не чувствуете. Я говорю с вами, и вы не слышите.

А ты, Другой, видишь только облака.

Я делаю выбор, и он разрезает мое тело надвое. Я думаю, и мысль пронзает меня насквозь – больно! Я мечтаю, и мечта отрезает меня от меня самого. Так я двигаюсь вдоль мира, вдоль его границ, нигде не оседая, и нигде не пуская корни.

Так плывут облака».

(3)

«Я вижу твои руки, и они похожи на мои. Но я знаю то, чего не знаешь ты. В эти дни я не буду тебе другом, но не буду и врагом.

Я жду, когда луна и солнце встанут над нами, и тогда ты сможешь меня услышать. А сейчас я – в ветре, который ты ощущаешь как холод. И встречные лица проходят сквозь меня».

I.II.49. Безумие и истина

Безумие всегда невероятно искренно. Поэтому так тяжело бывает распознать собственное или чужое ментальное расстройство (да и иное безумие): его носитель искренен и достоверен, он подлинен в своей вере и в своих сомнениях. И можно лишь сказать, что этот «нездоровый» взгляд на мир не совпадает с некой «объективной истиной» (если стоять на позиции, что такая вообще существует), которую фиксируют «нормальные» люди [см. «Безумие и норма»].

Фундаментальная онтология здесь тоже не помощник, ибо для «безумного сознания» истина бытия [см. «Безумие и Бытие»] так же просачивается сквозь сущее [см. «Безумие и сущее»], как и для «нормального сознания».

Хватать безумие за руку и уличать его в неистинности может лишь «нормальный» человек, который ни на минуту не сомневается, что ему-то истина действительно открыта, что он по первому требованию способен предъявить «объективную истину», и у которого нет сомнений. Впрочем, таких людей подавляющее большинство.

I.II.50. Безумие и миры – 2

Каждый новый важный для нас человек и каждая новая серьезная ситуация порождают новый мир и отдельную субличность.

Эти субличности и эти миры не должны встречаться друг с другом непосредственно – только через прослойку соответствующих мифов, иначе – неконтролируемый хаос [см. «Безумие и Хаос»] сознаний.

Если образуется слишком много миров, их становится трудно учитывать и анализировать, они начинают вращаться вокруг единой оси